Site Overlay

О ВКУСНОЙ И ЗДОРОВОЙ ЖИЗНИ ГУБЕРМАН СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Мы хотели бы остаться тем проектом, которым Вы нас знаете — с доступными для бесплатного скачивания книгами и отсутствием рекламы. Классы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Для дошкольников. Странный, похожий на смех звук заставил меня обернуться: Праздник — это праздник, и мы отправились в известный своим фрю де мэр ресторан у метро Ваграм. Внезапно мое радостное ожидание встречи с легендарн городом испарилось, уступив место тяжелой, мрачной обиде. Затейливые наличники первого этажа, крохотный балкон на втором, под крышей маленькие окна третьего.

Добавил: Vudogis
Размер: 56.91 Mb
Скачали: 90088
Формат: ZIP архив

Отношения с городами, как и с людьми, складываются по-разному: С кем-то со временем отношения развиваются, углубляются, к другому — остываешь. А то, бывает, встретишься после перерыва, и поговорить не о чем — перед тобой чужой, скучный человек место. Так ли, иначе ли, а Венеция — это единственный в мире город, знакомство с которым происходит мгновенно, а любовь — с первого взгляда и на всю жизнь. Чтобы полюбить Брюгге — нужно несколько часов, чтобы полюбить Париж — хотя бы несколько дней, Рим — несколько месяцев.

Полюбить Тель-Авив взяло у меня 15 лет.

Для того, чтобы влюбиться в Венецию, нужно несколько секунд. И совершенно неважно, сколько времени продлится твой роман — один день или много лет, — счастье гарантировано вне зависимости от срока.

Ритм колышущейся в каналах воды организует не только физическое пространство города: Опыт не улучшил никого; те, кого улучшил, — врут безбожно; опыт — это знание того, что уже исправить невозможно. В Венецию мы приехали из Парижа. Почти весь год я провел в этом городе, отношения с которым у меня были достаточно напряженными по моей я отдавал себе в этом отчет вине.

Они не сложились раньше, еще в самолете, когда, впервые в жизни подлетая к Парижу, я смотрел на рассыпанные внизу огни. Внезапно мое радостное ожидание встречи с легендарн городом испарилось, уступив место тяжелой, мрачной обиде.

Боже, как в юности мечтал я об этом городе! Я до сих пор помню приснившийся мне, четырнадцатилетнему подростку сон, будто ночью я иду по мощеной булыжниками темной, ничем чем не примечательной улице. Сжатая безликими, серыми, трех- и четырехэтажными домами улица круто уходит вверх. Теперь я понимаю очень ясно и чувствую, и вижу очень зримо: И сегодня, спустя почти сорок лет, я помню поднимающееся от ступней ног к сердцу, кружащее голову тушение счастья: Запах мокрого парижского асфальта наполнял мои ноздри, когда я читал стихи Аполлинера «Под мостом Мирабо тихо Сена течет Нам, конечно, уйти суждено, исчерпав этой жизни рутину, но, закончив земное кино, мы меняем лишь зал и картину.

Все эти зрительные, звуковые и обонятельные галлюцинации, вся тоска и ностальгия по городу, который я знал наизусть и в котором никогда не бывал, однажды нашли свое совершенное воплощение в жемчужно-сером сиянии экрана кинотеатра «Кинематограф» на Большом проспекте Васильевского острова. Да, конечно, в фильме начала х годов «Набережная туманов» действие происходит в другом городе, кажется в Гавре. Но разве это имело значение?

Нежное, светлое лицо с высокими, поднятыми к вискам, как два лепестка королевской лилии, скулами и серыми, мерцающими под росчерками тонких бровей глазами, было лицом Парижа.

Ей, Мишель Морган, было семнадцать, столько же, сколько и мне, лет, и это был ее первый фильм. В ее голосе легкий шелест листвы Булонского леса сплетался со звуками аккордеона, медленным плеском ночной Сены и шуршанием шин по бульвару Распай.

Ее дыхание пахло земляникой, фиалками и свежим багетом, который покупают в семь утра, выходя на мокрый от росы серый асфальт. Боже, как я хочу ее поцеловать, — дурная, глупая, жалкая мысль, — но она мелькнула в моей поднятой к экрану голове.

  ГАНДЖУБАС А СУЧКУ ПЛЮЩИТ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Их до сегодняшнего дня повторяет вся Франция — одна из фраз, составляющих ограниченный набор национального самосознания. Впрочем, это мне стало известно значительно позже, гберман тогда, глупый летний мальчишка, я еще не знал, что самое опасное в жизни — это мечты и желания. Камушки, которыми насмешливые боги играют свою, а не нашу игру. Чем пошлей, глупей и примитивней фильмы о красивости страданий, тем я плачу гуще и активней и жидни счастлив от рыданий.

Я брел по набережной Невы и потом через Дворцовый мост, зачарованный кинематографическим символом своих детских мечтаний, мальчишка, всем своим существом ждущий их воплощения и, несмотря ни на что, надеющийся на чудо. Через пятнадцать лет выяснилось, что на чудо рассчитывать не приходится. Мне было 32 года, и я уже не представлял интереса для Парижа, этой прекрасной, зрелой женщины, которую интересовали исключительно самоуверенные безусые юнцы.

В Париж надо прилетать не тридцатилетним туристом, вккусной думал я, глядя на приближающиеся огни, а являться летним мальчишкой, на все готовым, дабы покорить завоевать роскошную одалиску, разлегшуюся на берегах Сены. Взять губермае силой так, как это сделал Пикассо, или, чтобы она, потеряв голову, отдалась сама, как отдалась она Пасхину. В том, что наше свидание не состоялось тогда, когда ему следовало произойти, моей вины не.

Доступ запрещен / Access Denied

Да и Париж, собственно, луберман не зддоровой. На что было обижаться — на судьбу, на советскую власть? И все же обида за неслучившийся роман заставила меня надменно и холодно взглянуть на играющий желтыми осенними листьями веселый ыкусной. Не привыкший к такому отношению Париж активно соблазнял меня, но я оставался спокойным, чуть злорадно наблюдая за усилиями опытной кокетки. С тех пор, бывая в Вксуной, я всегда выдерживал дистанцию, ограничивая себя выставками, концертами, дегустациями, словно не в город приезжал, а являлся с визитом в музей, оперу или ресторан.

Нереализованная мечта, несбывшееся желание сделали меня осторожным и подозрительным. Когда достаточно неожиданно для себя я получил студию в «Ситэ» — Интернациональном центре искусств в Париже, — сердце мое не вздрогнуло.

За радости азартных приключений однажды острой болью заплатив, мы так боимся новых увлечений, что носим на душе презерватив. Стены студии я завесил фотографиями рынка Махане Иегуда. Через четыре месяца на пасхальные каникулы ко мне из Иерусалима приехала жена с дочерью. Для Маши это был первый выезд за пределы Израиля, и она, летняя девчонка, вся дрожала от предвкушения встречи с Парижем.

По счастью, ее дальнейшие отношения с этим городом сложились удачно. Остудит рану жгучий йод.

Акции сегодня

А там, глядишь, и жизнь пройдёт. Чтобы отпраздновать приезд, я повел семейство в ресторан. Сам я по ресторанам ходил мало.

Именно в Париже я начал впервые готовить, соревнуясь с Толей Васиным по части приготовления супов из овощей, купленных на рынке Бастилии.

Книга о вкусной и здоровой жизни

Постепенно я расширял свой репертуар, вкуспой с пастой, рыбой, мясом, и достиг определенного уровня. Что же касается ресторанов, то, если не учитывать приглашения моих французских друзей в действительно хорошие места, как «Клозери де Лила», «Прокоп», «Бонфинже», я ограничивал свой репертуар дешевыми забегаловками, а также китайскими и греческими ресторанчиками на Контрэскарпе.

Самым моим любимым заведением была крохотная, на три столика, забегаловка старого вьетнамца на рю Розье. За двадцать франков там можно было получить суп с креветками такой сытности, что ужин становился совершенно излишним.

Но, разумеется, не во вьетнамскую забегаловку надо было вести оживленных, радостных женщин цкусной уж тем более не кормить их плодами собственного творчества. Праздник — это праздник, и мы отправились в известный своим фрю де мэр ресторан у метро Ваграм.

Увы, имея дело с другими жизеи, следует полагаться на их вкус, а не на свой жинзи. Когда лощенный гарсон поставил на стол огромное блюдо, лицо нашей дочери исказила гримаса отвращения: После долгих уговоров она рискнула съесть одну устрицу. Долго держала ее в руке, потом закрыла глаза, словно соплю сглотнула нежный деликатес и долго сидела зажмурившись, явно подавляя рвотный позыв.

  ИЗГИБ ГИТАРЫ ЖЕЛТОЙ МИНУСОВКА СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

На свете столько разных вероятностей, внезапных, как бандит из-за угла, что счастье — это сумма неприятностей, от коих нас судьба уберегла.

Книга о вкусной и здоровой жизни. ЧЕРСТВОЕ СЧАСТЬЕ — Неофициальный сайт Игоря Губермана

Уговаривать ее съесть креветку или улитку смысла не было, а праздник — есть праздник. Сгорая от стыда, я позвал гарсона. Мы ели устриц, а воспрявшая духом Маша с интересом озиралась по сторонам, ждала свою мечту. Ну, злые боги и здесь не упустили. Я слышал их приглушенный смех, когда, низко поклонившись, официант поставил перед Цкусной тарелку. Маша ошарашено смотрела на сияющий кровавым блеском стейк «Тартар», и на глаза у нее наворачивались большие-большие слезы. За столькое приходится платить, покуда протекает бытиё, что следует судьбу благодарить жини случаи, где платишь за своё.

Мне совсем ничего-ничего не надо, но вдруг у них есть чипсы? По счастью, чипсы.

И даже с кетчупом. И гарсон себя вел прилично — ничем не выдал свое к нам отношение. И ребенку после пережитых потрясений жареные ломтики казались небесным лакомством.

И вот, губермаг целого дня блужданий по Венеции, усталая Маша заснула, а мы с Верой сидели на балконе и распивали бутылку Речиото делла Вальпуличелла, — вина, которое пьется без закуски, само по себе, ибо не нуждается ни в каких дополнительных вкусовых аккомпанементах. Вытянув ноги, я бездумно смотрел, как колыхалось здоррвой воде отражение палаццо, стоявшего на противоположной стороне узкого канала.

Пусть меня заботы рвут на части, пусть я окружён говном и суками, всё же поразительное счастье — мучиться прижизненными муками. Оно было совсем небольшим, трехэтажным, фасад в пять окон.

Затейливые наличники первого этажа, крохотный балкон на втором, под крышей маленькие окна третьего.

Из-за стены, примыкавшей к палаццо, вытягивали к каналу свои ветви два больших гууберман. Оно — как раз по мне, не слишком большое, на боковом канале, в нем даже есть Когда азарт и упоение трясут меня лихой горячкой, я слышу сиплое сопение чертей, любующихся скачкой. В каменной стене отворилась дверца, и на набережную выкатился черный мохнатый шар. Маленький, не поймешь, где голова, где хвост, он сделал несколько прыжков Потерявшая дар речи Вера протянула руку, указывая на черного, как две капли воды на меня похожего пуделя.

П асхальные каникулы промелькнули, Вера с Машей улетели в Иерусалим, а я продолжал свою парижскую жизнь. Мастерская постепенно заполнялась работами, все больше про рынок Махане Иегуда и Иерусалим. Однако как бы ни ворчал я на Париж, как бы ни воротил нос, но город брал свое: Нет в мире города, который бы лучше воспитывал глаз.

К весне глаза мои промылись в достаточной степени. Уезжать из Парижа без выставки было как-то неприлично: Я всегда на сочувствия праздные отвечаю: В Люксембургском саду цвели каштаны, на набережной целовались влюбленные, на аллеях Тьюильри катали шары пенсионеры, у меня открылась выставка. Я принимал поздравления, шаркал ножкой, жизеи руки, целовал в щечку — необходимый ритуал вернисажа.